Корона певца. Глава 3

В этой главе Мелисандра проявляет свой дурной нрав. Как она меня раздражала, пока я переводила! А мы встречаем очередного сукиного сына, сквайра Монтгомери, который желает, чтобы его называли “господин”.

Глава 3

 Мелисандра проспала рассвет. Сквозь сон ей казалось, что дождь все идет, а у ее постели легко вздыхают собаки, но, открыв глаза, она обнаружила, что ошиблась. На овечьей шкуре возле ее кровати в мятой и испачканной одежде лежал, разметавшись, ее новый певец. Мелисандра откинула одеяла и, набросив теплую мантию поверх рубашки, спустила бледные ступни на мягкие ковры. Она прокралась мимо спящего Каттанана и тихонько отворила дверь в соседнюю комнату. Принцесса огляделась, ожидая, что собаки, как обычно, радостно бросятся к ней навстречу, и заранее посторонилась, но их не было. Мелисандра потянулась, чтобы заглянуть в следующую комнату, но и та была пуста. Завернувшись в мантию, она пересекла и эту комнату, чтобы открыть дверь на улицу. Сначала порывы ветра и дождя заставили ее отступить, но затем она выбежала наружу.

– Ваше высочество, стойте! – крикнул Каттанан.

– Где мои собаки? Их же не выгнали на улицу, я надеюсь?

– Вернитесь, ваше высочество, и закройте дверь.

Принцесса подбоченилась и нахмурилась, но удрученное выражение его лица заставило ее сдержаться. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, – В чем дело?

– Принцесса, сядьте, прежде чем я начну, – сказал певец, – Пожалуйста.

– Хорошо, но я потакаю тебе. – Мелисандра задрала подбородок и прошла, чтобы усесться в своем любимом кресле. – В чем дело? Где мои собаки?

Каттанан опустился на пол перед ней. – Они мертвы, ваше высочество.

Она подскочила. – Мертвы? Это была их кровь, тогда, прошлой ночью?

– Это еще не все, ваше высочество. – Он собрался с духом, вздохнул и сказал, – Они напали на барона и убили его. – Произнеся это, он отвернулся и стал наблюдать за огнем.

– Но… крики, лай, кровь – это был он. Бедный. – Ее вздох быстро перешел в всхлип. – Но я не понимаю – они никогда ни на кого не нападали! – Слезы стекали по ее пальцам, закрывшим лицо.

Каттанан резко повернулся. – Барон мертв! Вашего жениха убили, а вы оплакиваете собак!

Мелисандра посмотрела на него сквозь слезы. – Мне жаль его, но я его не знала так, как знаю их. Я вырастила моих собачек. А его встретила всего день назад. Как их можно сравнивать?

– Но он любил вас!

– Любил меня? Он дарил мне подарки, делал комплименты, он хотел, чтобы я принесла ему детей, но это не совсем то же самое, что любовь. Он нравился мне, он был хотя бы лучше остальных, но причем тут любовь? Не обманывай себя, евнух.

Каттанан нашел себе кресло и устроился в нем.

Вслед за служанкой в комнату вошел выглядящий сонным принц. – Дорогая сестра, как ты себя чувствуешь? – спросил он, окинув певца любопытным взглядом.

– Настолько хорошо, насколько этого можно ожидать, я полагаю. – Она снова села.

– Мне так жаль, – сказал Вольфрам, подойдя, чтобы обнять ее. – Тяжело перенести потерю своего мужа, еще до того, как была сыграна положенная свадьба, но у тебя еще остались те, кто любит тебя. Принц погладил ее по голове и произнес поверх нее. – Прежде чем мы снова пригласим женихов, можешь ждать, сколько захочешь. Нет нужды в спешке.

Мелисандра отодвинулась от брата. – Я бы хотела покончить с этим как можно скорее, и оставить все это позади.

Вольфрам посмотрел на её заплаканное лицо. – Конечно, как ты скажешь, Сэнди.

– Я не нуждаюсь в снисхождении, Вольфрам. Мне необходимо выйти замуж. Я не хочу показаться бездушной, но если отец умрет и после этого…

– Не стоит, я не возражал. Я просто устал и поражен смертью Эдмонда.

Мелисандра протянула к нему руку. – Он был твоим другом. Я должна бы извиниться перед тобой. У нас обоих была ужасная ночь.

 

– То, что произошло… – он прервался и посмотрел на огонь. – Я не могу этого объяснить. Помимо неприязни к павлинам, эти собаки никому не причиняли вреда.

– Может, им не понравилось, что он так поздно ходит по двору, и они решили, что он собирается навредить мне.

Вольфрам посмотрел на нее из-под полуопущенных век. – Он был не опаснее для тебя, чем я. Если бы я был там, мне бы пришлось убить их самому.

– Я помню их щенками, и я точно знаю, что они бы не напали без повода. Может быть, во двор пробрался волк, и псы защищали барона, а не нападали.

– Я не говорю, что ты виновата. Может быть, дело в луне или в погоде.

– Или в волшебстве, – прошептал Каттанан, но тут раздался стук в дверь.

– Доброе утро, мальчик, принцесса еще спит? – поинтересовался граф Ори.

– Она беседует со своим братом, ваше превосходительство.

– Впусти его, певец, – откликнулся принц, – Если ты готова принимать гостей, Мелисандра, то вот и они.

Мелисандра откинула волосы и подняла голову. – Я готова.

Певец двинулся вперед, собираясь представить посетителя, но граф Ори прошел мимо него, прежде чем он успел что-либо сказать. Он низко поклонился принцу, затем обратился к принцессе. Одна его рука скрывала какую-то невидимую ношу под полой плаща.

– Надеюсь, вы простите мое вторжение, ваше высочество, но я должен вернуться в мои владения и не хотел бы уехать, не попрощавшись.

Вольфрам откашлялся, – Я оставляю тебя, сестра. Буду рад видеть тебя за ужином. Счастливого дня. – Он кивнул принцессе и покинул комнату.

Не сочтите меня нелюбезным, ваше высочество, но я рад, что принц покинул нас, потому что я принес вам подарок, который он бы, без сомнения, не одобрил. – Граф откинул плащ и протянул ей свой подарок. Маленький щенок потряс ушами, просыпаясь, и тихо гавкнул. – Я сам развожу собак, и я знаю, как тяжело лишиться любой из них. Все ваши псы погибли, причем так ужасно, и я уверен, что их смерть огорчила вас. Этот щенок особой породы, так что он никогда не станет настолько большим, что вы не сможете его спрятать. После вчерашнего ваш брат вряд ли захочет и думать о собаках.

Мелисандра взяла щенка обеими руками и прижала к груди. Когда он облизал ее подбородок и щеку, она заулыбалась. – О, милорд, он прекрасен! Спасибо. Вы так добры.

– Надеюсь, вы позволите мне вернуться и повторить мое предложение.

– Я обдумаю ваше предложение, добрый граф. Возвращайтесь и поскорее.

– Вы прекраснейшая из благородных дам, ваше высочество, – он снова поклонился и вышел.

– О, ваше высочество, – сказала служанка, – Ваш брат так разозлится.

– И пускай. Надеюсь, по крайней мере, он не узнает об этом от тебя. – Она тискала щенка.

– Как пожелаете, ваше высочество. Что мне приготовить из одежды к ужину?

– Черное: чтобы я выглядела бледной. Тогда Вольфрам пожалеет, что так гадко себя вел.

– Хорошо, ваше высочество. – Женщина отвернулась, приступив к утренней рутине.

Мелисандра опустилась на колени и отпустила теплый комочек на прогулку вокруг ее широкого подола. – Как же мне тебя назвать, малыш? – Щенок поскользнулся, спеша лизнуть ее пальцы, и принцесса весело рассмеялась. – Вряд ли кто-нибудь успел выкинуть ошейник Тора, – сказала она, затем нахмурилась, – Хотя нет, нужно найти другой.

– Ваше высочество?

Мелисандра подняла голову, чтобы взглянуть на певца, ее глаза были красными от слез, а губы бледными. – Что?

– Я бы хотел вернуться в апартаменты, которые занимал барон, ваше высочество. Хотя бы, чтобы переодеться.

Она сморщила нос, рассмотрев его измятую и окровавленную рубашку. – Да, ступай. Перенеси свои вещи сюда. Я хочу, чтобы ты пел мне по вечерам. – Она взяла щенка на руки и поднялась. – За очагом есть комната для тебя. Она маленькая, но ты можешь занимать мою гостиную, когда я не принимаю гостей.

– Благодарю вас, ваше высочество. Я немедленно вернусь. – Каттанан поклонился и вышел из комнаты, которую немедленно заперли у него за спиной. Выходя во двор, он вздрогнул, увидев следы крови у порога. Во дворе дождь прилежно смыл следы ночного происшествия. Каттанан старался держаться ближе к часовне, чтобы не пересекать то место, где умер его хозяин. Солнце играло на изогнутой черепице крыш, но двор был темным и сырым. Каттанан вошел в галерею, которая должна была привести его прямо в комнаты для гостей.

В апартаментах барона полдюжины слуг с заплаканными лицами столпились в гостиной.

– Привет, Кат, – прошептал один из младших пажей.

– Как ты поживаешь, Томас? – певец опустился на колени перед мальчиком.

Томас посмотрел на него огромными карими глазами. – Тебя не было. Господину это не понравилось.

Напоминание о господине заставило горло Каттанана пересохнуть, и он почувствовал боль дюжины тайных ран. – Он знал о планах барона, знал, что я могу не вернуться.

– Ты уходишь?

– Да, Том. У меня теперь новый хозяин.

– Возьми меня с собой.

– Я не могу, – как можно мягче сказал Каттанан. – Мне очень жаль. Но ведь теперь, когда барон мертв, твои родители могут тебя забрать. Они могут отправить тебя куда-нибудь еще.

– Я не могу им сказать, – ответил мальчик, и уже тише добавил, – Господин велел молчать.

– Он здесь? Я имею в виду, в крепости?

Кивок.

– Я придумаю что-нибудь еще. Другую причину отослать тебя отсюда. – Он осторожно прикоснулся к щеке мальчика, затем крепко обнял Томаса.

Кто-то подтолкнул его локтем, и он увидел мрачную служанку. – Господин скоро тебя вызовет.

Томас без единого слова побежал в другую комнату.

– Сулин, ты можешь присмотреть за ним?

Она продолжала смотреть на него с поджатыми губами. – Ты уходишь. – Он кивнул, поднимаясь на ноги. Она пожала плечами. – Как только закончатся похороны, я стану свободной женщиной. Я не собираюсь тут оставаться. До тех пор я буду следить за комнатами, а остальные будут выполнять мои приказы. И его.

– Томас – ребенок. Благородного происхождения…

– На службе барона или его наследника. Или ты считаешь, что господин сделал что-то неположенное?

– Томасу – нет. Но мальчик привык его бояться. Я не знаю, мог ли он что-нибудь видеть…

– И, может быть, никогда и сделает. А что касается того, что мог увидеть ребенок… – она окинула его тяжелым взглядом, – Скоро он узнает, что значит быть мужчиной, и теми, кто должен перед ними склоняться. Томас однажды станет мужчиной, мужчиной, который сможет отличить одно от другого.

Каттанан вздрогнул, но удержался. Для него это не имело значения – еще один удар, новая боль, но для Томаса… – Тебя не беспокоит то, чему его научат?

Сулин скинула ладонь, сжавшую ее руку. – Он слишком мал, чтобы понимать, что ты такое. Он думает, что ты его друг, и вот это мне не нравится. Забирай свои вещи и оставь нас в покое.

– Прости, – сказал он, когда она отвернулась. Вокруг все делали вид, что заняты работой, руки слуг полировали и так уже сверкавшие вещи. По левую руку от него темнел силуэт двери, и он потянул за дверную ручку с неожиданной для себя силой.

– Итак, ты пришел, – заметил оруженосец барона. Монтгомери был в своем обычном наряде, служанка дрожащими руками обвязывала его руку красной лентой. Он был среднего роста, пожалуй, грузен, и выражение его лица чем-то напоминало выражение кошки, играющей с мышью.

– Принцесса желает, чтобы я жил в ее апартаментах. Я пришел, чтобы забрать мои вещи.

– Господин, – подчеркнул Монтгомери с предостерегающим взглядом.

– Простите, господин, я не очень хорошо себя чувствую.

– Как все мы, после прошлой ночи. – Он фыркнул и посмотрел на повязку. – Тем не менее, барону бы не понравилось, если бы мы забыли о приличиях, не так ли?

– Да, господин. – Певец уставился на ноги оруженосца, его высокие сапоги с креплениями для шпор, которых он еще не заслужил.

Монтгомери проследил за направлением взгляда Каттанана, и его лицо исказилось. Выбросив руку вперед, он схватил певца за горло. – Может, преподать тебе еще один урок?

Каттанан зажмурил глаза, и сжался в ожидании удара, который на этот раз не последовал. Оруженосец отпустил его, хлопнув себя ладонью по бедру. – Томас! Мой плащ! – Паж принес его и заторопился вслед за оруженосцем, шагавшим через зал.

Каттанан задрожал и вздохнул. Как барон мог впустить эту скотину в свой дом? Горничная, держащая в руках ночной горшок, окинула его злобным взглядом. Под ее опухшим глазом наливался болезненной темнотой свежий кровоподтек.

– Ты не вернулся, – прошипела она, – Ты мог бы предупредить нас.

– Прости. Я не мог оставить принцессу.

– Радуешься, небось, что он ударил не твоего драгоценного Томаса.

– Вы все знали, что так и будет – что я уйду.

– О, я знала – так что, я теперь виновата? Будет, чем утешиться, когда ты отправишься за лучшей долей. – И она отвернулась от него.

Каттанан прошел, чтобы забрать свой сундук, и перенес его в отгороженную часть комнаты. Он нашел темную рубашку, подходящие штаны и разложил их на маленькой скамейке, прежде чем снять свою испорченную одежду. Его кожа была бледной как у леди, за исключением темнеющих следов, исчезающих шрамов, шрамов, о которых ничего не знал барон. Легко было допустить, что бессонница певца и периодические недомогания вызваны какой-нибудь затяжной болезнью, подхваченной им в странствиях. У барона был певец с отличным голосом и оруженосец, знавший как держать двор в подчинении, так что барон погиб в счастливом неведении человека, выращенного чтобы доверять, а не допрашивать. Руки Каттанана дрожали. Он поблагодарил Госпожу за то, что ему не придется провести еще одну ночь в этом доме – и почувствовал внутренний укол вины, зная, что господин всего лишь выберет новую жертву, так что горничная была права.

Он натянул парчовую рубашку через голову и расправил складки. Он носил свои рубашки дольше, чем это допускалось модой, и свободно завязывал кушак, чтобы они не мешали дыханию. Судя по отражению в зеркале, он вполне мог сойти за сына дворянина, вскоре собирающегося вступить в свои права. Пока он не раскрывал рта, иллюзия была полной. Он смутно припоминал времена, когда люди называли его «принцем». Если бы он был принцем, он смог бы сделать Томаса собственным пажом, может быть, даже вызвать Монтгомери на дуэль и отплатить ему за каждый удар. Мечты разбивались об отражение в зеркале. Он выглядел как хрупкий юноша 18 лет, чьим локонам завидуют многие женщины. Но его лицо было лицом человека, которого снова и снова отвергают. И если бы не одежда, они все бы увидели правду – чудовищное отсутствие, которое делало его всем, чем он был. Он быстро натянул штаны, не глядя больше в зеркало.

Взяв кожаный сундучок с собой, Каттанан вернулся в гостиную. Почти все слуги ушли, а те, кто остался, не попрощались с ним. Он оставил покои барона позади, унося свои вещи в свою очередную новую жизнь. С тех пор как Джордан нарушил свою клятву и бросил его, количество новых мест дошло до четырнадцати, мысленно сосчитал он. А число разученных песен, подхваченных наречий, необходимых лишь для того, чтобы отправиться дальше, он уже не мог сосчитать. Его мысли невольно обратились к будущему. Где он окажется, когда принцесса избавится от него? Но шум, доносящийся из комнаты принцессы, отвлек его от тоскливых размышлений.

– Ты делаешь мне больно! Убирайся! – вопила принцесса, размахивая гребнем и выгоняя служанку за дверь. Она резко остановилась, когда увидела, как Каттанан смотрит на нее – от злости её глаза позеленели. Он тотчас собрался и поклонился. – О, славно, – сказала Мелисандра, – Может быть, ты сможешь причесать меня как следует.

Одна из служанок закатила глаза и беззлобно пожала плечами, – Если он сможет сделать все, как вам нравится, пусть попробует, ваше высочество. – Проходя мимо Каттанана, она прошептала, – Удачи!

Певец занес сундук в маленькую комнату за очагом и вернулся. – Вы хотите, чтобы я попробовал, ваше высочество?

– Пожалуйста, – Она сунула гребень в его руку и рухнула на сиденье. – Они завернули меня в эту робу и теперь хотят завязать мои волосы узлами.

Он помедлил, расчесывая ее волосы, пытаясь понять причину ее раздражения. – В некоторых местах, ваше высочество, служанок казнят, если те гневят своих леди.

– Ну, я не зайду так далеко. – Она слабо улыбнулась. – Это правда?

– Я пробыл там совсем недолго, – ответил Каттанан, – иначе я бы, наверное, допустил неправильную ноту, ваше высочество.

– Не верится. Ты побывал во многих местах?

– Я жил в двадцати трех местах, а выступал еще много где. – Он помолчал, распутывая колтун.

– Откуда же ты родом? Я не слышу акцента в твоей речи.

– Недалеко отсюда. За горами к востоку.

– Локлин? Тогда ты должен знать о перевороте! Мой отец помогал вернуть трон истинному королю, где-то с четырнадцать лет назад, я полагаю. Ты слышал, что у королевы был любовник? – Оно произнесла это, явно наслаждаясь своей осведомленностью в интригах. – Она родила трех сыновей от другого мужчины, пока короля не было, а затем отвергла это, когда он умер. Она так стыдилась этого, что в итоге сошла с ума и убила их всех.

Каттанан застыл, неловко перекладывая гребень из руки в руку.

– Кажется, ты не знал об этом. – Она смотрела на него яркими, кроткими глазами. – Наверное, ты был совсем маленьким, когда уехал оттуда.

– Я думаю, мне было восемь, когда мы покинули монастырь. – Он смотрел на свои руки и не мог восстановить дыхание.

– Мы? – заинтересовалась она.

– У меня… – голос Каттанана задрожал, и он начал снова. – У меня был учитель, который путешествовал вместе со мной, но он ушел.

– Почему он так поступил? По-моему, ему следовало бы остаться с тобой, просто чтобы побывать во всех этих местах, даже если он тебе был больше не нужен.

– Я не знаю, ваше высочество. – Его голос так изменился, что она снова взглянула на него.

Она нахмурилась, затем моргнула и отвернулась. – Прости.

– Простите меня, – пробормотал он. – Это, наверное, он недостатка сна.

Она откинула голову и пристально посмотрела на него. – Может быть, ты споешь?

После краткой заминки он уверенно начал утреннюю молитву Богине. Спустя мгновение принцесса присоединилась к нему. Для того, кто привык петь один, это было неожиданной радостью. Ей не хватало его многолетнего опыта, но ее воодушевление все искупало. Молитва зазвучала почти как песнь любви, и Каттанан резко оборвал ее.

– Спасибо, – мягко сказала Мелисандра. – Сегодня утром я пропустила молитву. Обычно приходит служительница, но она всегда так сурово смотрит и выясняет, вела ли я благую жизнь. Ты имел дело со священнослужителями. Они все такие ханжи?

– Вовсе нет. – Он избегал ее взгляда, стараясь скрыть неожиданную прерывистость своего дыхания.

– О, – она приняла его ответ, затем попросила, – Можешь заплести мне косы?

Каттанан молча разделил ее пряди и заплел их ловкими пальцами. – Сделано, ваше высочество. – Он поднял зеркало и поднес к ее лицу. Она осторожно дотронулась до его руки, остановив его. Их лица отразились рядом в зеркале, и взгляды встретились.

– Красиво, – сказала она, улыбаясь. Снаружи зазвенел колокол. Глаза Мелисандры расширились, и она вскочила с места. – Вечерний колокол! Вольфрам ждет меня к ужину. Где мои служанки? – она оглянулась.

– Вы отослали их, ваше высочество, – заметил Каттанан.

– Но я не могу идти без сопровождения. Пойдем со мной.

– Но, ваше высочество… – Каттанан попытался отказаться, но она уже подхватила юбки и направилась к двери.

Трекбек

Ссылка для трекбека:
http://freakimi.ru/wp-trackback.php?p=677

Post a comment